Главная arrow История arrow Советская гравюра arrow Активный интерес к историческим сюжетам
Kartina-Pro

Галереи истории изобразительного искусства

Живопись
Гравюра
Спонсоры страницы
Детальное описание отпариватель комфорт купить здесь.

Активный интерес к историческим сюжетам

Печать

В период Великой Отечественной войны и первые годы после ее окончания, в годы высокого народно-патриотического подъема в советском искусстве обозначился активный интерес к историческим сюжетам. Отдаленные события народно-освободительной борьбы трактовались в связи с современностью. В 1944 — 1945 годах Е. А. Кибрик создал иллюстрации к повести «Тарас Бульба» Н. В. Гоголя. Каждая эпоха приносит свое прочтение великих произведений прошлого. Так случилось и с повестью Гоголя «Тарас Бульба». Предшественники Кибрика на этом поприще — русские живописцы и графики, осваивали повесть в жанрово-бытовом ключе, Кибрик же как нельзя более усилил в иллюстрациях пластическую мощь фигур, ввел активные масштабные контрасты, акцентрировал гражданственную патетику драматического действия, вызвав у читателя прямые ассоциации данного литературного произведения с драматическими событиями, пережитыми советским народом в только что закончившейся войне. Будущие поколения читателей, знакомясь с этими иллюстрациями, будут вспоминать не только далекие годы борьбы Украины за независимость и не только гоголевские времена, породившие это литературное произведение, но представят героическую эпопею и освободительную войну 1941 — 1945 годов.

Иллюстрация к повести Н. Гоголя «Тарас Бульба». 1944 — х945, Е.Кибрик

Во время Великой Отечественной войны продолжает начатую еще в довоенный период работу над шекспировской темой Федор Денисович Константинов («Генрих IV», «Ричард III», 1938; «Ромео и Джульетта», 1943). Константинова всегда привлекала возможность создания синтетических иллюстраций, которые отвечали бы не случайному происшествию, а событию, вызванному драматическим столкновением цельных человеческих характеров, что было как раз необходимо при работе над этой темой. Шекспир помог художнику решить и проблему органического соединения в композиции двух начал: пластической обобщенности и детализации форм. В многофигурных композициях, осложненных большим количеством историко-бытовых аксессуаров, он позволяет глазу зрителя плавно, без пространственных скачков, проделать сложное движение, связывающее всех действующих лиц, все предметы в нерасторжимое единство. Этой цели он подчиняет такие имеющиеся в его распоряжении средства, как поза, ракурс, жест, взгляд героев, выбор типажа, взаиморасположение фигур, кадрировка сцены, ритм освещенных и затемненных масс, цветных и нейтральных в колористическом отношении поверхностей, направление штриха. Взаимоотношения общего и частного устанавливаются и благодаря живому ритму чередования синтезирующих сложные пространственные связи полосных иллюстраций, включенных в раму и обладающих сравнительно легким серебристым колоритом, с фигурными композициями, плотными в цвете и изобразительной массе. Эти иллюстрации периода творческой зрелости Константинова были, несомненно, событием в художественной жизни страны уже в предвоенные годы.

Заметных успехов достигает он в гравюрах к произведениям Д. Чосера и М. Твена. Достоинства серии гравюр к «Кентерберийским рассказам» Чосера (1943) заключаются в их книжности, то есть в явной предназначенности к жизни в совершенно определенном пространстве, свободе владения литературной темой, в «раскованности» художника при обращении к исторически удаленной эпохе, в превосходном чувстве материала (мягкий и сочный штрих, согласный ритму композиционных масс). Эти же качества свойственны и серии иллюстраций к рассказам М. Твена (1944). Но здесь ощутима уже большая свобода композиционного мышления гравера. Усиливая экспрессию движений действующих лиц, смело пользуясь приемом деформации, акцентируя фактурность, то есть цветность черно-белой гравюры, Константинов открывается как мастер, не только понимающий специфику художественного языка искусства гравюры, но и в полной мере владеющий им. И в этом не только заслуга одаренного, преданного своему делу художника, тут сказывается целостность художественной традиции. В этих иллюстрациях он выступает как последовательный и классический представитель московской школы книжной ксилографии. Гравюры послевоенного времени, такие, как иллюстрации к «Стихотворениям» Ф. И. Тютчева (1946), «Евгению Онегину» А. С. Пушкина (1949 — 1950), «Преступлению и наказанию» Ф. М. Достоевского (1945 — 1946, 1948, 1950), награвированы виртуозно тонко, напоминают тоновый рисунок черной акварелью или тушью. Возможно, что светотеневое решение композиций, с акцентом на среде, атмосфере действия, было наиболее подходящим при иллюстрировании этих авторов, особенно Достоевского.

 
« Пред.   След. »
© 2018 История изобразительного искусства