Главная arrow История arrow Советская гравюра arrow Андрей Дмитриевич Гончаров
Kartina-Pro

Галереи истории изобразительного искусства

Живопись
Гравюра
Спонсоры страницы

Андрей Дмитриевич Гончаров

Печать

Одаренный острой интуицией Андрей Дмитриевич Гончаров по творческому складу и темпераменту не похож на Фаворского: более живописец, чем скульптор, более интуитивный художник, чем теоретик. Гончаров, будучи помощником и ассистентом Фаворского, не пытался быть похожим на учителя. А между тем именно ученичество у Фаворского помогло ему найти собственный путь в искусстве. Фронтиспис к поэме А. Блока «Двенадцать», награвированный в 1924 году, — пример активного агитационного искусства, обращенного к массам. При первом взгляде на него внимание зрителя фиксирует ясная, легко обозримая композиция центральной части, заключенная в форму круга. От центра взгляд переходит к переднему, крупному плану (фигура Катьки) и затем к дальнему (фигурам, олицетворяющим буржуазный мир). Иллюстрируя Блока, художник сравнительно мало внимания уделял фабуле: гравюра действительно синтетична.

«Для меня всегда необходимо, — пишет Гончаров, — как в графике, так и в живописи, пережить сюжет, связать сюжет с формой и представить его как форму, найти его пространственное содержание. Только в таком случае композиция становится для меня живой, цельной и реальной». Для творчества А. Д. Гончарова в 30 — 40-е годы характерна серия гравюр, задуманная и осуществленная в реальном книжном пространстве — это иллюстрации к роману Т. Смоллетта «Приключения Перигрина Пикля» (1934 — 1935)- Выполнить эти иллюстрации мог лишь очень молодой, полный энергии, выдумки и юношеского озорства художник.

Как у актера или режиссера, основной материал мастера — это человек, его мимика, поза, жест. Каждая иллюстрация представляет собой увлекательно разыгранную пантомиму, колоритную, ритмичную. Гончарова настолько захватывает здесь проблема пластики, то есть движение формы в пространстве, что он в композиционном построении гравюры часто избирает такое взаиморазмещение фигур, когда зритель почти физически чувствует их движение. Положение фигур в пространстве как бы фиксирует отдельные стадии общего движения, которое нетрудно восстановить. Рассматривая гравюры, зритель испытывает ощущение, будто персонажи начинают двигаться, жить, но сохраняют дистанцию условного изображения, переданного средствами искусства.

Л.Гончаров, Гравюра для обложки каталога выставки «15 лет РКК». 1927

В лице А. Д. Гончарова московская книжная ксилография получила художника умного и прозорливого. В начавшемся около 1927 года в искусствознании споре о реализме он занимал ясную, принципиальную позицию. Эта позиция помогла Гончарову найти собственный путь в искусстве.

В ксилографии работал и Лев Ричардович Мюльгаупт. В 1932 году он исполнил иллюстрации к роману «Гаргантюа и Пантагрюэль» Ф. Рабле. Мюльгаупт не знает регулярного параллельного штриха, являющегося обязательным свойством гравюр всех учеников Фаворского. Владея, как мало кто из учеников Фаворского, школой академического рисунка, он не становится рабом ее догматов. Его графика далека от попытки создать оптическую адекватность окружающему миру. Она допускает пластические деформации, которые могли бы навести поверхностного наблюдателя на мысль о профессиональной неумелости, неуклюжести рисунка.

Иногда фигуры людей в его композициях очень плоски, хотя он пытается их округлить, пропорции их фантастически неправильны, даже когда это не вызвано специальными (обусловленными сюжетным и художественно-выразительным заданием) намерениями гравера. И тем не менее в цельности этих гравюр, в пластичности основных графических элементов, в связи иллюстраций со стилем писателя ощутим след ученичества у Фаворского. Среди учеников Фаворского много художников, которые совмещали в своем творчестве занятия гравюрой и живописью. Таков, например, Георгий Александрович Ечеистов, талантливый акварелист.

Не связывая понятие живописности с цветами солнечного спектра, он воспринимал специфику ксилографии преимущественно со стороны ее внецветовых качеств. В середине 1930-х годов им были исполнены циклы иллюстраций к книгам Г. Гейне «Атта Тролль» (1935) и «Трагедиям» Эсхила (1936 — 1937)- Более камерной, чем московская, была ленинградская школа ксилографии. Она была невелика     в численном отношении и не оказывала столь активного воздействия на другие культурные центры, как московская школа. В отличие от московской, она обладала прочной культурной традицией, созданной еще в предреволюционную эпоху мастерами круга «Мира искусства».

 
« Пред.   След. »
© 2018 История изобразительного искусства