Kartina-Pro

Галереи истории изобразительного искусства

Живопись
Гравюра
Спонсоры страницы

Этапы развития офорта

Печать
Ш.Мерион Часовая башня. 1852

Историки искусства 19 — начала 20 века заслугу возрождения офорта приписывали Шарлю Мериону, во Франции его репутация и сейчас очень высока. Однако Мерион воплощал чрезвычайно архаические тенденции. Этот художник, выполнивший около ста листов, даже в лучшей и прославленной своей серии «Парижские офорты» (1850 — 1852) находился под решающим воздействием мастеров прошлого — Каналетто, Ж. Калло (в его видах Парижа) и особенно Зеемана, которому он даже посвятил эту серию. Мерион понимает пейзаж как чистую ведуту, скрупулезно передавая архитектуру, математически рассчитывая перспективу, сухими параллельными линиями оттушевывая изображение мостов, башен и зданий города. Художник любуется Парижем (старым, средневековым, лишенным признаков современности), и в этом сказываются отзвуки романтической эстетики (вспомним «Собор Парижской богоматери» В. Гюго), но эти черты тем более ориентируют его офорты в прошлое, которому Мерион и принадлежит по всему своему пониманию этой техники.

Новый офорт, офорт 19 века, рождается с появлением художников-пейзажистов, решающих в своих работах проблемы световоздушной среды, традиционно присущие офортной технике еще со времен голландских мастеров. Именно в гравюрах барбизонцев и мастеров, тесно с ними связанных, утверждается (пусть еще недостаточно решительно) концепция офорта, наиболее отчетливо выраженная в творчестве Ионкинда, позднего Коро и импрессионистов.

В сложении этого нового офорта большую роль играет творчество Жана Франсуа Милле, в работах которого чувствуется осознанное стремление соединить пластическую выразительность с остротой и непосредственностью видения. Начав гравировать одновременно с Мерионом, Милле в своих крестьянских сценах подошел к изображению натуры с характерной для него простотой и непредвзятостью. Он находит свой офортный почерк, из которого рождается его стиль: энергичные, недлинные линии образуют как бы рыхлую массу, сгущающуюся в тенях, открывающих бумагу в свете. Такая манера позволяет Милле создать в листе большое единство предметного и световоздушного элементов изображения. Офорты его всегда полны тишины, серьезности, цельности.

Милле при всей определенности стиля своих работ все время ищет новые возможности в этой технике. В листе «Старухи» (ок. 1855), ночной сцене с искусственным освещением, свет, падая сверху, обозначает лишь часть фигур и, расплываясь в темноте, обволакивает предметы, создавая взаимопроникновение света и тени. Его большой лист «Чесальщица шерсти» (ок. 1856) подробной штриховкой, расчетливо направленным светом, некоторой застылостью образа производит впечатление барельефа, вызывая очень далекие аналогии с ранними литографиями Домье. Но одновременно Милле делает офорт «Гусиная пастушка» (ок. 1856) — чистый эскиз сухой иглой, где все линии расплываются в ярком солнечном свете, где трудно провести границу между водой, берегом и воздухом, так сильно здесь пленэрное начало.

Ж.-Ф. Милле Большая пастушка. 1862

В числе лучших офортов Милле — «Кашка» (1861) и «Большая пастушка» (1862), в которых нет лишних подробностей, где бумага, ее светосила естественно входят в образную ткань всей композиции, а энергия штриха сообщает жизненную естественность этим почти монументальным фигурам.

 
« Пред.   След. »
© 2018 История изобразительного искусства