Главная arrow Виды искусств arrow Художественные элементы среднеазиатского происхождения
Kartina-Pro

Галереи истории изобразительного искусства

Живопись
Гравюра
Спонсоры страницы

Художественные элементы среднеазиатского происхождения

Печать

Можно думать, что само понятие «восточный характер» было выдвинуто ими не столько из желания растворить русское искусство в «азиатских» стилях, сколько из стремления подчеркнуть его отличие от искусства Запада, особенно романского, сходство с которым Буслаев доводил «почти до тождества» (почему он и называл Дмитровский собор во Владимире «романским храмом»). И в XV—XVI веках русский орнамент, захваченный «духом Возрождения», не был копией или слепком иных стилей, подобно тому, как это имело место затем в XIX веке. Основу их составляла собственная традиция.

Оценке Буслаевым романского стиля как громадного дерева (в сравнении со «скромным деревцом с жидкими ветками» русского искусства) Бутовский противопоставил вновь столь осуждаемое положение французского ученого о том, что, как утверждают во Франции, «романский стиль есть не что иное, как азиатский нанос на римской почве». Этому тезису он постарался придать тот смысл, что «восточный элемент» в романском искусстве появился и был применен «сообразно местным потребностям, на разных основах». Это и привело к разному преломлению в России и Франции. Этим разъяснением ослаблялась роль восточных заимствований и выдвигался момент местный. И в том обстоятельстве, что русский орнамент на протяжении второй половины XIII—XIV веков «отставал» от Запада «с его раковинами и купидонами», держась своего «чудовищного стиля», «в народном духе композиций» проявляется с этой точки зрения его положительная сторона.

Обращение к местным преданиям и наряду с тем усвоение «азиатских влияний» предстают, по Бутовскому, как нечто целостное, что «не умаляя значения нашего искусства, напротив, обогащает его указаниями на восполняющие его художественные элементы среднеазиатского происхождения». «Если бы мы могли открыть поболее этих среднеазиатских элементов и сумели ими воспользоваться, это было бы наше великое счастье», — продолжал Бутовский, строя тут же планы извлечения прямых выгод от этой находки путем их употребления в художественной промышленности.

Нельзя ставить на одну ногу признание русскими авторами восточных элементов в русском искусстве с давними потугами западноевропейских реакционеров представить русское искусство порождением «татарщины». Карл Шнаазе с его многотомной «Историей образовательных искусств» (1843), писавший о «зверском характере» искусства русских, окончательную отделку которому дали якобы монголы; Куглер, Ферстер и Ломко — немецкие реакционеры, также писавшие о русском искусстве в его отношениях к Востоку, не вызвали столь резкого отпора, как Виолле-ле-Дюк, в чем Бутовский не упустил случая усмотреть известное снисхождение Буслаева к Западу и его претензиям в ученой литературе. Неверие в самостоятельное значение русского искусства того же Шнаазе было не только оскорбительным. Главное, и на это указал Бутовский, состояло в том, что русское искусство не было костюмом Арлекина, сшитым из кусков. Русский гений принял некоторые из орнаментов, оказавших на него влияние, другие отбросил «и изо всех дошедших до него разнородных элементов создал одно свое целое. Он переплавил все элементы в своем горниле...». Это был взгляд с «возвышенной точки зрения», основанный на уважении к «гению каждого парода», использующего разнородные элементы.

Если позиции Виолле-ле-Дюка и Бутовского были так решительно отвергнуты, то причину тому составили не столько их сравнительно исторические экскурсы, сколько, видимо, их воззрения на будущее русского искусства.

 

Последнее обновление ( 18.09.2010 г. )
 
« Пред.   След. »
© 2018 История изобразительного искусства