Влияние на графику событий 1905 года

Революционные события 1905 года резко изменили тематику русской графики, придав ей острую социальную направленность. Объединив художников разных направлений, разных стилей, революция 1905 года внесла в искусство графики элементы гротеска, напряженный драматизм, символику.

Она поставила перед графикой новые задачи, связанные с изменением, переустройством мира. Наиболее развернутый отклик на это мы находим в графике сатирических журналов («Жупел», «Адская почта», «Гамаюн» и других), где печатались рисунки В. Серова, Е. Лансере, Б. Кустодиева, А. Вахрамеева.

В гравюре непосредственным откликом на события 9 января 1905 года явились офорты Сергея Васильевича Иванова «Расстрел» и «У стенки». Они обличают жестокость царской расправы с демонстрантами. Контрастное сопоставление пустого пространства площади и одинокой фигуры убитого, упавшего лицом на мостовую, придает офорту «Расстрел» (1905) драматическое звучание. С. Иванов работал в гравюре немного, но создал в Московском училище живописи, ваяния и зодчества офортную мастерскую, которая была в Москве до 1917 года единственным граверным центром.

Опосредованно революционные настроения выразились в активизации художественных средств в гравюре, в эмоциональной напряженности образов.

Это активное начало и составляет главное отличительное качество московской гравюры последнего предреволюционного десятилетия.

Плоскостно-декоративная система «Мира искусства» исчерпала себя к этому времени. Искусством Остроумовой-Лебедевой завершается «петербургское направление» в русской гравюре, начатое при Петре I. Условно это направление можно обозначить как путь европеизации русской гравюры.

Главные достижения московской предреволюционной гравюры связаны с началом творческих исканий В. А. Фаворского в ксилографии, И. И. Нивинского в области офорта, Н. С. Гончаровой в литографии.

Деятельность Наталии Сергеевны Гончаровой в области литографии ограничивается, по существу, 1912 — 1914 годами и принадлежит целиком дореволюционному русскому искусству. Меняя пластическую и пространственную структуру в искусстве литографии, Гончарова отказалась от «описания» видимого мира предметов, от иллюзорно-пространственной системы в искусстве. Ее поиски новых форм близко соприкасались с пробудившимся интересом к России, к ее прошлому, к национальным формам искусства.

Закономерно, что это новое направление в русском искусстве, в истории русской гравюры связано с Москвой, которая была хранительницей старых традиций в гравюре дольше других городов. В гравюре Москвы вновь обретает свою вторую жизнь русская народная картинка — и сама по себе (в проснувшемся к ней интересе), и претворенная в современных образах Гончаровой. Интерес к русской иконописи, к русскому народному искусству, к примитиву был явлением широкого культурного порядка.