Хиазм в скульптуре

Хиазм — поза, при которой перенос тяжести тела на правую ногу влечет за собой определенные соотношения: правому поднятому бедру соответствует левое поднятое плечо, а левому опущенному бедру — правое опущенное плечо. Возникает крестообразная симметрия: напряжение концентрируется справа снизу и слева сверху, покой — наоборот. Во-вторых, поворот тела и головы в одну сторону. В-третьих, пластика мышц и четкие грани между грудной клеткой и животом, туловищем и бедрами. Усиленные блеском бронзы, они дают возможность почти физически осязать костяк фигуры, плоть, кожный покров. В то же время разработанный Поликлетом геометрический канон стал причиной внешней бесстрастности его героев, соответствующей призыву, который прозвучал в стихах поэта Феогнида из Мегар: «Не выдавай лишь лицом, что несчастье тебя удручает».

 

Вершиной мастерства при создании круглой скульптуры стали статуи Фидия, украсившие фронтоны Парфенона. Даже в своем нынешнем состоянии без рук и голов они сохраняют внутреннюю силу и пластическое единство с объемом храма. Характерным выражением этой силы и законченности служит торс богини, с западного фронтона (438 г. до н. э.), в котором органично слились присущая Парфенону мощь и устремленность ввысь. Поза богини, ее широкий шаг указывают на движение вперед, которое подчеркивается благодаря ритму складок одежды. Прихотливо клубящаяся ткань на груди, животе, правой ноге словно прибита к телу потоком воздуха. Некоторая условность в распределении складок по фигуре — при естественном порыве ветра они распределялись бы иначе —порождает ощущение легкости ткани, не стесняющей движения. А более динамичное, нежели движение тела, движение драпировок как бы срывает фигуру с ее каменного основания, и создается впечатление, что она стремительно преодолевает шквал ветра. Кажется, что каждая часть фигуры исполнена того же порыва, что и фигура в целом.

 

Упадок городов-государств во второй четверти V в. до н. э. вызвал размывание той почвы, на которой произрастал образ героя с его простым, ясным, гармоничным восприятием бытия. Философ Сократ своим «Я знаю, что я ничего не знаю» выразил тотальную растерянность греков. Трагическое мироощущение и стремление замкнуться в мире личных переживаний обусловили появление в скульптуре поздней классики нового лика красоты, исполненного динамизма и внутреннего накала. Скопас (380 - 330 гг. до н. э.) изобразил безумную спутницу бога вина Диониса Менаду (IV в. до н. э.) в момент принесения жертвы. Задавшись целью передать экстатический надрыв, Скопас выбирает тип лица, далекий от классического совершенства: низкий лоб с глубокой продольной складкой, близко посаженные глаза, резко изогнутые брови, нервная линия рта. Тело также показано в состоянии оргиастического экстаза, когда движения не могут быть ни выверенными, ни разумно продуманными.

 

Чтобы отобразить шквал эмоций, Скопас использовал небывалые для греческой пластики приемы. Во-первых, скульптура рассчитана на круговой обзор. Резкий излом тела менады, распахнувшийся хитон, запрокинутая голова, оттянутая тяжелой копной волос, позволяют ощутить ритм танца, нагнетание страсти. Во-вторых, новое соотношение ткани и плоти — здесь не осталось и следа от классической гармонии одежд, воспринимающихся как «эхо тела»,— обеспечивает резкий контраст светотени в драпировках, создающий эффект полного самозабвения в танце.

Последнее обновление ( 18.09.2010 г. )