Главная arrow История arrow Русская гравюра 16 начала 20 века arrow Офорты Валентина Александровича Серова
Kartina-Pro

Галереи истории изобразительного искусства

Живопись
Гравюра
Спонсоры страницы

Офорты Валентина Александровича Серова

Печать

Одновременно с поисками новых средств выражения в ксилографии и линогравюре новое творческое начало находит ряд блистательных решений в офорте, и прежде всего в офортах Валентина Александровича Серова.

В. Серое Автопортрет. 1898

Ни один род гравирования не дает такой широкой возможности художнику передавать различные оттенки впечатлений, живописность и остроту видения мира, как офорт с его свободной непосредственностью штриха, с его световыми живописными качествами. Общее развитие искусства начала 20 века вызвало широкий интерес к офорту. И фигура В. Серова занимает здесь ведущее положение, несмотря на немногочисленность выполненных им гравюр. Принципиально новое решение проблемы материала, которое демонстрируют офорты Серова, сила их эмоционального воздействия позволяют говорить о Серове как о лучшем русском офортисте конца 19 — начала 20 века.

В. Серов Ф.И.Шаляпин в роли Ивана Грозного. 1897

Обращение Серова в конце 1890-х годов к гравюре было вызвано поисками, с одной стороны, более острого и точного, с другой — более обобщенного и условного языка в его графических опытах. Офорт занимал художника в двух планах. Так, в офорте «Шаляпин в роли Ивана Грозного» (1897) его привлекала возможность передать офортной иглой становление образа, не законченную ясную пластическую завершенность его, а сам процесс перевоплощения актера, который совершается как бы на наших глазах. Гравер в кажущемся беспорядке наносит на офортную доску штрихи разной толщины и силы, и в этом беспорядочном хаосе не столько вырисовывается, сколько угадывается лицо актера, выражение его глаз. Душевное напряжение образа, его драматизм переданы напряженной трепетностью штрихов офортной иглы, которые создают как бы вибрирующую атмосферу вокруг лица.

С другой стороны, в изображениях животных («Лев», 1896) Серов максимально использует выразительную силу белой бумаги, которую организует офортными штрихами в пластически законченный образ, полный в то же время жизненной трепетности. Доведенные до минимума (особенно в офорте «Мальчик с курицей», 1898 — 1899) линия и штрих несут в себе точность и остроту видения, силу жизненной убедительности.

Приемы штриховки, отсутствие контурности, разорванность линии на отдельные черточки сближает В. Серова с А. Цорном. Но эта близость чисто внешняя. И если искать какую-либо аналогию опытам художника в гравюре, то ближе других оказываются гравюры Эдуарда Мане. Нет оснований полагать, что Серов был знаком с офортами последнего. Скорее всего, общность поисков и сходство творческих темпераментов привели их к сходным достижениям. Стремясь отойти от иллюзорности в изображении, желая переставить акценты в художественном образе в пользу остроты чувственных ассоциаций, Серов обращается к гравюре и повторяет ряд своих картин в офорте.

В. Серов Октябрь. 1898

Один из таких офортов — «Октябрь» (1898). Давая очень слабое травление доски, художник достигает необычайной красоты тона в офорте, насыщенности его воздухом. Разной силы штрихами, то очень тонкими, едва видимыми, то широкими и черными, он создает почти осязаемое ощущение скошенного поля, светлых далей, пасмурного дня и чистого октябрьского воздуха. Сам характер штриха здесь совсем иной, чем в портрете Шаляпина — очень четкий, ясный и спокойный. По пронзительности чувства природы, по остроте его передачи, по простоте замысла и художественных средств офорт этот превосходит свой живописный оригинал. Нельзя не вспомнить здесь А. П. Чехова, и дело не только в чеховской грусти, в умении находить поэзию в будничном, а прежде всего в том, что Серов сумел передать здесь движение чувств, то сложное душевное состояние, которое не укладывается в рамки изображенного явления. И жизнь, и смысл произведения оказываются много шире и много сложнее.

Опыты В. Серова в офорте были наиболее интересными, но не единственными. В 1910 — 1915 годах Василий Николаевич Масютин в своих офортах прибегает к целой системе психологических и литературных ассоциаций, символов, аллегорий для показа скрытого смысла видимых явлений. Но такой символизм типа Клингера и Ропса (как и неоакадемизм) не получает в России сколько-нибудь заметного развития.

 
« Пред.   След. »
© 2018 История изобразительного искусства