Главная arrow История arrow Советская гравюра arrow Советские мастера литографии
Kartina-Pro

Галереи истории изобразительного искусства

Живопись
Гравюра
Спонсоры страницы

Советские мастера литографии

Печать

Прекрасным мастером литографии был и Петр Васильевич Митурич. Листы «В зоопарке» (1925), «Трубная площадь» (1926) незамысловаты по сюжету и связаны с натурой. В них есть безошибочная отобранность конструктивно существенных элементов. Они производят впечатление некоторой даже аскетичности графического языка, что и составляет основу их эстетического воздействия. В ощущении активности фона как цветовой среды решение проблемы цвета как бы предчувствуется. В литографиях 1930-х годов конструктивный элемент внешне почти неуловим, моменты живописности, цветности приобретают доминирующее значение. Но это впечатление обманчиво, ибо цвет определяет здесь форму, ясно понятую в пространстве. В сравнении с Купреяновым, вносившим в литографию особый музыкальный строй, работы Митурича строже. Они воспринимаются зрителем как концентрированная правда.

Творчество Купреянова и Митурича синтезировало художественные устремления двух графических центров: Ленинграда и Москвы. Если говорить о дореволюционной традиции, то петербуржцев в графике характеризовала большая конструктивность, москвичей же — живописность. В послереволюционные годы эти художественные традиции в значительной мере пришли во взаимодействие, и поэтому нельзя говорить о чистой «графичности» и конструктивности литографий таких ярких представителей ленинградской школы, как В. В. Лебедев и В. М. Конашевич.

Владимир Михайлович Конашевич принадлежит к числу художников поразительно тонкой и одновременно жизнерадостной душевной организации, что естественно сказалось на его литографском творчестве, так же как и на любой другой области его деятельности. В литографии он преимущественно книжник и в отличие от большинства советских граверов смело и с успехом иллюстрировал не только классическую, но и советскую литературу («Голубую жизнь» М. Горького, 1931; «Виринею» Л. Сейфуллиной, 1932). Интересной работой художника, выполненной им в литографии, были иллюстрации к рассказу М. Зощенко «Сирень цветет» (1929 — 1930). Общий характер рисунка здесь несколько сродни работам Купреянова (в его сатирических путевых зарисовках 1928 года), но лиризм, чудесным образом уживающийся в этом листе с гротеском, поднимает иллюстрацию над жанром бытовой сатиры и приближает к стилю писателя, который, смеясь над мещанством, по существу глубоко сострадает людям и остается большим поэтом в жанре маленького сатирического рассказа. Это ощущение поэтичности, придающее всей композиции особую цельность, вносит в литографию прежде всего цвет, легкий, декоративно-условный, тонко сгармонизированный.

Чувство цвета и выразительности живописной формы вообще свойственно Конашевичу даже в монохромной графике, например, в его иллюстрациях к «Манон Леско» А. Ф. Прево (1932). И, наверное, это было естественно для такого большого колориста, как Конашевич, в творчестве которого и сама графика обращалась в живопись на бумаге.

Не был «чистым графиком» и Владимир Васильевич Лебедев. В акварели он выявляет возможности скорее живописные, нежели графические. Однако в лучших своих литографиях он выступает не только как живописец, но и как конструктор графической формы, очень экономной, сжатой, как формула. Из литографий Лебедева особый интерес вызывают листы серии «Охота» (1925), предназначенные для детей. В их композициях прежде всего выявлено декоративное, функциональное, игровое и познавательное начало, столь важное для детской книги. Рассматривая их, мы буквально ощущаем стадийность их восприятия ребенком: вот своим ярким цельным силуэтом они привлекли его внимание к листу; вот, разглядывая отдельные фигуры, ребенок изучает конструкцию зверей; вот, наконец, он, как бы включаясь в игру, начинает сопоставлять эти фигуры друг с другом и с фоном, мысленно передвигать их по плоскости листа, а может быть, вырезав из бумаги аналогичные изображения, станет играть в них как в овеществленные иллюстрации, строя собственный сценарий игры. В работе над этими листами В. Лебедев последовательно использует возможности материала. Каждый оттиск несет след сочной фактурной поверхности литографского камня, что позволяет при внешней экономности изобразительных средств достигать необычайной выразительности живописной формы.

Обложка к книге Н. Тихонова «Веселые кони» Н. Тырса

Николай Андреевич Тырса по своему складу был живописцем, поэтому в гравюре он отдает предпочтение самой живописной ее технике — литографии. Даже в тех случаях, когда он выполняет рисованные иллюстрации, он учитывает возможности их воспроизведения в плоской печати. Как правило, Тырса прибегает к ограниченному количеству красок (две - три), однако очень интенсивно использует эффект разнообразных фактур, благодаря чему передается ощущение цветности, погруженности изображаемых предметов в светоносную среду. В отличие от своих товарищей, ленинградских художников детской книги 1920-х годов, он обращается по преимуществу к детям среднего школьного возраста. Учитывая их психологию, восприятие ими литературы и изобразительного искусства, он строит свои композиции по иным, чем В. В. Лебедев, законам. Например, в иллюстрациях к книге В. В. Бианки «Снежная книга» (1926) Тырса, как и Лебедев, очень внимателен к изобразительной поверхности листа, но эта поверхность в его работах углубляется, превращаясь в световоздушную, наполненную яркими цветовыми рефлексами среду. В конце 1930 — начале 1940-х годов Н. А. Тырса создает иллюстрации, обращенные не только к детям, но и к взрослым. Одной из лучших его работ являются иллюстрации к русской классике — «Пиковой даме» А. С. Пушкина (1936), «Анне Карениной» Л. Н. Толстого (1939), «Герою нашего времени» М. Ю. Лермонтова (1941).

 
« Пред.   След. »
© 2018 История изобразительного искусства