Главная arrow Россия и Восток arrow Византийский стиль
Kartina-Pro

Галереи истории изобразительного искусства

Живопись
Гравюра
Спонсоры страницы

Византийский стиль

Печать

Насколько византийский стиль представлялся ему «изящным», настолько удручали его «подделки раннего средневекового стиля», из которого вырос на Западе в VII—X веках стиль тератологический — не только рукописный, но распространенный также в камне и металле. У нас этот стиль развился лишь в XI—XII веках в силу, как полагал Буслаев, большего консерватизма. Он невольно задавался вопросом: что же, эта «оригинальная чудовищность» — результат неумелого воспроизведения изящного византийского начертания птиц, зверей, змей или нечто специфически «восточное»? Ответа Стасовым дано не было (его ждали в III выпуске издания). Сам же Буслаев, учитывая, что в далекие времена писание было дело великое, и отнюдь не стремясь доказывать, что фактор влияний был решающим, не без резона полагал: именно в рукописях украшения делались не по собственному измышлению, а в освященных традицией формах, и традиция эта, привычка изображать определенные фигуры, была сродни списыванию текста старых книг. Рукописный орнамент оказывал свое воздействие па архитектурный декор, хотя именно в архитектурном декоре и большие самостоятельности народного творчества. «Чествование самородности и первобытности национальных посевов культуры», начавшееся «в эпоху романтизма», сказалось в преувеличенной оценке народных и местных основ письменного орнамента. Между тем, именно в письменном орнаменте, как полагал Буслаев, сказалась роль христианского Писания. «Христианство сблизило и сроднило разные народности, подчинив национальные их особенности общему уровню своего всеобъемлющего и всепроникающего влияния». Именно в этом видел он источник сродства тератологического стиля славянских племен с так называемым романским. И если исторические корни этого стиля восходят к Востоку, то все же не прямо, а через христианскую письменность. При одинаковости условий переработки античных гиппопотамов, гарпий, василисков, химер, гидр, драконов и грифов, «переделанных когда-то из восточных оригиналов», Буслаев не мог не видеть и не подчеркнуть того, что в каждой из народностей переработка эта «принимает местный, индивидуальный характер, подчинившись особенностям той или иной народности. Потому стиль славянский и отличается от ирландского или лангобардского, а русский от болгарского или сербского». На общей византийской канве там же каждый из славянских орнаментов выводил свои тератологические узоры, видоизменяя в них по-своему всем традиционный материал, согласно умению мастера и разным условиям, при которых он производил свою работу.

Особые черты творчества каждого народа, национальные стили искусства не могли бы сложиться в нечто самостоятельное, если бы ограничивались разработкой одного лишь «пошиба» в передаче унаследованных извне форм, по этой стороны вопроса Буслаев уже не касался. На Стасова ученый разбор его альбома Буслаевым произвол, видимо, самое глубокое впечатление. Это видно из всех его последующих работ па ту же тему. В них Стасов дает почти восторженную оценку трудам Буслаева. В свое оправдание Стасов пишет о том, что его «Русский народный орнамент», изданный в 1871 году, где рассматривался вопрос о древности многих узоров па русских вышивках, составлял один из разделов давно задуманного им труда — «Славянский и Восточный орнамент», материал для которого он собирал четверть века. Не помянув и словом о своей «азиатской» теории, Стасов заново задает себе вопрос: каково же происхождение этих рисунков? И на этот раз отвечает: «Оказывалось, во-первых, что многие формы нашей орнаментики суть повторения или дальнейшее развитие древней орнаментистики византийской, болгарской и сербской. Рядом с этим оказывалось, что в этих формах можно еще выделить элемент собственно русский. В-третьих, тут же всегда оказывался, сверх того, еще какой-то иной элемент, чуждый, неизвестный, который нельзя было назвать ни византийским, ни болгарским, ни сербским, ни русским. Какой это элемент, в чем его признаки и сущность, — этому я должен был посвятить, конечно, немало труда и места в своем исследовании»   В статье о. В. Стасова «Картины и композиции, скрытые в заглавных буквах древних русских рукописей» (1894) содержатся, кажется, первые для своего времени, возражения против того, чтобы, опередив стиль и век, к которому принадлежит рукопись, и описав всяческие подробности, считать задачу исчерпанной.

 

Последнее обновление ( 18.09.2010 г. )
 
« Пред.   След. »
© 2018 История изобразительного искусства