Главная arrow Виды искусств arrow Заблуждение Буслаева о русском орнаменте
Kartina-Pro

Галереи истории изобразительного искусства

Живопись
Гравюра
Спонсоры страницы

Заблуждение Буслаева о русском орнаменте

Печать

Представление Буслаева, будто русский орнамент в рукописях — только «скромное деревцо с жидкими ветками, на которых показались недолговечные цветы, завядшие прежде, чем успели принести свой плод и семена», основывалось па низком тогда уровне фактических знаний о русском декоративно-прикладном искусстве. Оно неправильно, как и представление Буслаева о романском стиле как о «громадном дереве, глубоко пустившем свои корни в землю, раскинувшем свои густые ветви» также и на Русь. Столь же однобоким было представление Виолле-ле-Дюка, а затем и В. В. Стасова о древнерусском орнаменте как ветви азиатского искусства. Да и каждое из этих начал — «восточное» и «романское» — бралось очень общо п неопределенно. Привычка усеивать туловище змей и чудовищ точками и кружками или же украшать птиц, животных, чудовищ священной повязкой  («ошейником», по Буслаеву), характерная, скажем, для иранского и византийского искусства, считалась достаточным поводом для отнесения памятника, по этому признаку, к романскому «чудовищному стилю». Были у Буслаева верные догадки, когда оп связывал рукописный орнамент   (каллиграфический,   чуждый скульптурной  форме) с плоскими изделиями из металла (накладки из фигурных пластин). Но мотивы узорочья трактовались им узко, почему, скажем, ветка в клюве птицы для фантастического животного (эллинистического и раннесредневекового искусства всего Переднего Востока) представлялась ему не иначе, как масличной ветвью, напоминавшей русскому мастеру обетованные края Царьграда, Солуня и Афонской горы — официальные центры христианской образованности своей эпохи.

Называя «убогой пустотой измышлений» поднятый Виолле-ле-Дюком вопрос о связях древнерусского искусства с Индо-Востоком, Буслаев столь же «с плеча» заявлял, что «сказанный орнамент принадлежит не России, а Сербии, и составлен на Афонской горе, свое же фамильное происхождение ведет непосредственно от болгарских оригиналов». И только, поостыв, замечает далее: «Без сомнения Восток, но почему же именно только индийский? И потом — когда именно? Мы знаем, что за восточное во всем его обилии присутствует на Западе в романском стиле VII века». Брошенные Виолле-ле-Дюком наугад ссылки на Туран и татарщину, набор разных клочков того и сего, выхваченных из Персии или Индии вне точного аналитического разбора действительных фактов известного места и времени, только и могли привести его к пиитическим ссылкам на мистические «воспоминания» в русском искусстве о каком-то нереальном, сказочном Востоке.

Против критических высказываний Ф. И. Буслаева и в защиту КНИГИ Виолле-ле-Дюка выступил следом В. И. Бутовский. Он показал себя не столько ученым (Бутовский им и не был), сколько образованным полемистом, легко нащупывающим слабые места противника. Бутовский напомнил высказывания Виолле-ле-Дюка о том, что «наносы» из Азии «мидийской и северно-иранской» более явны, нежели из Скандинавии (факт сам по себе несомненный), что славяне издревле располагали собственной художественной традицией, и сами оказывали воздействие на искусство Византии, искусство же Византии многим обязано искусству Ирана, а русское искусство мало чем обязано татаро-монгольскому, ничем не обязано оно и римскому. Все это в какой-то степени если и не оправдывало, то смягчало ошибки Виолле-ле-Дюка. Далее Бутовский уличал Буслаева в том, что орнаменты Дмитровского собора во Владимире Виолле-ле-Дюк вовсе и не именовал азиатским, он отмечал лишь их «восточный характер». Утверждение С. Г. Строганова и А. С. Уварова, поддержанное Буслаевым, о том, что суздальские орнаменты носят на себе отпечаток романского стиля, Бутовский отвел как не доказанное. Буслаев же ограничился в этом отношении лишь дополнительным указанием па традиции русского деревянного зодчества, а каменные рельефы Суздаля связал с русской «плоской» иконописью и рукописным орнаментом, чуждым выпуклого рельефа, так что, по его мысли, «западный романский стиль в Суздале был подчинен местным условиям и привычкам, согласным с общим характером русского искусства». Лаврентьевская летопись прямо говорит о церкви Святой Богородицы в Суздале, обновленной в 1194 году:.

 

Последнее обновление ( 18.09.2010 г. )
 
« Пред.   След. »
© 2018 История изобразительного искусства